На фото: картина И.М. Прянишникова «Шутники. Гостиный двор в Москве»

 

Странная шутка Прокофия Демидова вошла в новую подборку издания «Дилетант», посвященную самым жутким историческим розыгрышам.

В качестве изощренного развлечения розыгрыши известны с глубокой древности. В России, как и везде, они часто принимали характер злых фокусов и жестоких чудачеств. Среди эксцентричных вельмож — «чудаков екатерининского времени» — страстью к розыгрышам был известен представитель тульской династии Демидовых.

Прокофий Акинфиевич Демидов (1710 — 1786) - старший сын горнозаводчика Акинфия Никитича Демидова, владелец крупных предприятий, меценат и благотворитель, поклонник садоводства, основатель Нескучного сада в Москве. 

Портрет П. А. Демидова кисти Д. Г. Левицкого (1773 г.)

Однажды Прокофий Акинфиевич за что-то осерчал на полицейского офицера и не послал ему обычного подарка. В отместку тот направил в дом Демидова солдат на постой.

И тут буйная фантазия подбросила Демидову идею. Пригласив обидчика на обед и напоив допьяна, Демидов велел его раздеть, обрить наголо, вымазать медом, обвалять в пуху и в таком виде запереть в спальне. Сполна налюбовавшись потешным видом протрезвевшего гостя через замочную скважину, Прокофий Акинфиевич вошел в комнату и огорошил полицейского гневной отповедью: как, мол, ответственный за общественный порядок посмел заявиться к нему в столь непотребном виде?! Для усиления эффекта еще и пригрозил отправить к губернатору для наказания. Полицейский слезно молил о прощении, обещая впредь не вытворять ничего подобного. Однако Демидову этого было мало — он потребовал письменно подтвердить обещание, после чего все же распорядился привести офицера в порядок и выдать ему мешок червонцев.

Что же до нравов поместного дворянства, то одним из излюбленных его развлечений был розыгрыш менее знатных соседях. Одна из шуток Андрея Тимофеевича Болотова по сей день бытует в дворяниновском музее.

Андрей Тимофеевич Болотов (1738 - 1833) - знаменитый тульский энциклопедист, русский писатель, философ-моралист, учёный, ботаник и лесовод, один из основателей агрономии и помологии в России.

Болотов был выдумщиком и не мог пройти мимо любой возможности ввести в заблуждение и повеселить знакомых. В сенях своего дома Андрей Тимофеевич установил фанерную фигурку, силуэтом напоминавшую мальчика-лакея. В сумраке помещения гостям казалось, что перед ними человек, и они просили его принять одежду. Фигура не двигалась. Гости сердились, начиналась ругань, которую со смехом слушал хозяин в соседней комнате, довольный тем, что успешно добился задуманного эффекта.

Эту историю вспомнили при создании музейной экспозиции, и сегодня в ней можно увидеть несколько фигурок-обманок.

Мемуары «Жизнь и приключения Андрея Болотова, описанные им самим для своих потомков» подробный источник знаний о нравах того времени. В числе прочего в книге подробно изложены и розыгрыши.

Например, будучи в Кенигсберге Андрей Тимофеевич увлекся изобретательством и сконструировал фонтан. Теперь объектами розыгрыша становились благородные дамы, прогуливающиеся по улице с тафтяными зонтиками.

«Не успею, бывало, завидеть таких госпож, как, спрятавшись за стену, чтоб меня было не видно, отворял я на одну минуту свой фонтан и приноравливал так, чтоб вода упадала прямо на их зонтики и производила на них падением каплей своих шум. Боже мой, какой поднимался у них тогда шум и крик!

- Ах, Гер Езу! Гер Езу! (Господи Иисусе) Дождь, дождь, дождь! - кричали они и бежать начинали, а я надседался со смеха, сидя в комнате за стеною и веселясь их настроением».

Среди заправских шутников всегда числились и литераторы.

Вспомнить хотя бы розыгрыш с переделкой фамилий Лермонтовым. Буйно покутив в Царском селе, поэт возвращался с приятелями в Петербург. На заставе требовалось указывать имена — и Лермонтов придумал назваться иностранцами. 

Портрет Михаила Юрьевича Лермонтова

Тут же составилась интернациональная компания: французский маркиз де Глупиньон, немецкий барон Думшвайн, английский лорд Дураксон… Финал истории все-таки снимает обвинение в злоречии: с обратной стороны записки шутники указали свои настоящие имена, дабы не подводить караульного.

И даже яснополянский старец был не прочь пошутить. Говорят, что как-то в газете его домашние обнаружили новость о том, что будто бы ходят очередные слухи о кончине Толстого. Лев Николаевич предложил подтвердить слухи и подписать эту заметку: «Лев Толстой». И залился хохотом.