• Поиск по сайту

Это интересно!

Зинаида Алексеевна Шаховская

Автор:
Makeeva
Добавлено:
2013-11-12 15:52:49
Поделиться:

Зинаида Алексеевна Шаховская (1906–2001), княжна, участница бельгийского и французского Сопротивления, кавалер ордена Почетного легиона, поэтесса и мемуарист



Горчинка «чужих полей»


Дочь статского советника, камергера двора его императорского величества, княжна Зинаида Шаховская в детстве участвовала в похоронах английского короля Эдуарда VII, была своей в высших кругах европейского общества. Однако самые яркие воспоминания остались у нее от отцовского имения в Веневском уезде, близ нынешних сел Матова и Гремячего, где она выросла: «Двухэтажный дом в стиле русского ампира – типичная дворянская усадьба, без особой роскоши – оброс разными пристройками по мере умножения семейства. Дикие каштаны несут стражу у «парадного» входа. К нему ведет аллея, где летом витает запах душистого табака, которым засеяны газоны. «Красное крыльцо» выходит на дорогу, ведущую к теннисному корту и дальше, к огородам. Перед ним каждый день толпятся крестьяне и наемные рабочие. В сад обращена терраса, ступени которой спускаются к сирени и розам»…

 
Отец Зинаиды князь Алексей Шаховской сторонился светского круга, предпочитая заниматься хозяйством. Мать – «красавица, заточенная в замкнутом мирке русской деревни», тоже любила простоту деревенской жизни и была «душою имения». С крестьянами они поддерживали самые тесные отношения: все жители Матова были потомками крепостных, получивших вольную от рода Шаховских еще до официальной отмены крепостного права, тогда же многим из них князья помогли обзавестись добротными избами и скотом. Родители Зинаиды на свои средства построили госпиталь в селе Холтобине, ставший после революции больницей с родильным отделением, школу в деревне Савино, заботились о благоустройстве храма в Гремячем, помогали беднякам материально.

 
Благодаря таким отношениям и тому, что с внешним миром деревня была связана в основном через княжеское имение, революционная буря октября 1917-го докатилась туда значительно позже и намного ослабленная. Крестьяне даже помешали попытке новой власти арестовать родителей Зинаиды, однако в апреле 1918-го княгиню увезли-таки в Веневскую тюрьму, где ей грозил расстрел. Родным удалось устроить ей перевод в московскую Бутырку, а затем и освобождение до суда, добра от которого ждать не приходилось. Единственным спасением было бегство за границу. Пережив многие приключения, мать и дети перебрались на Украину. Отец, отправившийся хоронить бабушку Зинаиды, присоединиться к ним не успел – он остался в России, укрывался у крестьян из Матова в жгучие морозы 1921-го года погиб в своем бывшем имении, где работал сторожем – замерз под сараем, который сторожил.

 
Для 14-летней Зинаиды начался длинный путь по чужбине: Константинополь, Брюссель, Париж. Юная княжна бедствовала, ходила в том, «во что люди одели». Позже занялась журналистикой, писала стихи – первый сборник выпустила в Париже (1928) под псевдонимом Зинаида Саран. Когда ее мужем стал осевший в Бельгии русский эмигрант Святослав Малевский-Малевич, получила бельгийское подданство и поселилась в этой стране. После начала Второй мировой войны Зинаида Алексеевна и ее муж принимали деятельное участие в антигитлеровских акциях: создали в нейтральной Бельгии общество друзей Франции, противостоящее нацистской пропаганде, добывали визы для немецких евреев. Ей даже случилось попасть в парижское гестапо, однако все обошлось благополучно.


С 1941 года Шаховская была редактором Французского информагентства в Лондоне, после войны – корреспондентом при союзных войсках, работала на французском радио.


Ей довелось встречаться с Буниным, Ходасевичем, Цветаевой, Набоковым и многими другими известными людьми, соотечественниками и иностранцами – об этих встречах Зинаида Алексеевна рассказала в своих мемуарах.

 
«Фашизм был мне отвратителен; к самому же народу враждебности я не питала… Чем стал бы мир, утвердись в нем власть тоталитарной Германии? Да рядом с таким режимом и СССР померк бы: там планы партии утвердить абсолютное рабство неизменно разбиваются о природную склонность народа к анархии», – писала Шаховская. Она называла себя антикоммунистом и другом русского народа – «одно невозможно без другого».


На этих позициях ее только укрепила поездка зимой 1955-1956 годов в Москву. Зинаиду Алексеевну Шаховскую поразила «бедность детских изданий – и числом, и качеством». Разрешения побывать на могиле отца ей не дали, но в Тулу пустили. «Стояла лютая стужа, – вспоминала она, – и меня охватило чувство безнадежности: я увидела, что этот пейзаж, эти лица за прошедшие почти полвека совсем не изменились. Казалось, здесь все разорено и обречено на вечное запустение».


При всей неординарности своей судьбы княжна, наверное, так и осталась бы для нас всего лишь одной из «бывших», если не перешла бы в 1968 году в парижскую эмигрантскую газету «Русская мысль». Как и другие аналогичные издания, это также финансировалось ЦРУ – что, по словам обозревателя «Радио Свобода» историка русской эмиграции Ивана Толстого, никогда особенно не афишировалось, но и не скрывалось. Появление диссидентского правозащитного движения в Советском Союзе газету окрылило, а «приход Зинаиды Шаховской, известной писательницы и общественной деятельницы, поднял на новый уровень. Это двадцатилетие – 1970-80-е годы – сделало ей имя и очень помогло самому правозащитному движению в Советском Союзе».

 
В дальнейшем эмигранты третьей волны не без помощи Солженицына отстранили ее от редактирования «Русской мысли». Подчеркивая разницу между ними и первыми эмигрантами, Шаховская говорила: «Мы – не эмигранты, а беженцы!» А бывший сотрудник газеты Александр Радашкевич писал о Зинаиде Алексеевне: «Она была антиподом иезуитства, лицемерия и грудью стояла за честь родной страны».

 
В 1990-м году публицист Александр Ольшанский участвовал в переговорах с Шаховской об издании в СССР ее книг «В поисках Набокова» и «Отражения». Вот как он описывал эти встречи: «Мы встречались, по меньшей мере, как добрые знакомые. Нам не мешали различия в воспитании, образовании, мировоззрении, в жизненном опыте. Казалось бы, поскольку она – махровый антикоммунист, а я - советский писатель и чиновник, следовательно, из нас искры клубами... Ничего подобного: нас объединяла одна и та же боль за судьбу Отечества. Но порой говорили о вещах, которые нельзя вспомнить без улыбки. До нее добрались красные следопыты из бывшего имения Шаховских. Ее сиятельство вступила в переписку с юными ленинцами и, пользуясь случаем, попросила советских чиновников разъяснить, что же это такое – красные следопыты? Короче говоря, все смешалось в доме Шаховской»…


В своей долгой 95-летней жизни представительница древнего рода, внесенного в Дворянскую родословную книгу Тульской губернии, была свидетельницей и участницей самых бурных событий ХХ века. На закате жизни Зинаида Алексеевна писала в мемуарах: «Совсем ребенком мне придется с пустыми руками выйти в дальний путь и, странствуя, лишь подбирать колосья в чужих полях. Это странствие позволит мне стать свидетелем многих потрясений, от которых… содрогается наша планета». Из собранных за время странствий колосьев Зинаида Алексеевна испекла хлеб большой и интересной жизни, в котором отчетливо ощущается горчинка «чужих полей».




Валерий РУДЕНКО



На снимке: Зинаида Шаховская (около 1925 г.)

Дополнительная информация

К данному проекту пользователи не добавляли еще информации.

Комментарии

На карте


Мы в соцсетях Вконтакте facebook Одноклассники
сетевое издание "Тульские бренды", учредитель ООО "Тульские новости", главный редактор Вострикова О.Г., ©2017
300026, г. Тула, 300041, г. Тула, пр. Ленина, д. 57, оф. 301
+7 (4872) 710-803
mazov@newstula.ru
16 +
Создание сайтов реклама в Туле
Наверх