«Мудрец с младенческой простотой души, аскет, постоянно озаренный святым веселие души, поэт, философ, пророк, учитель церкви, Хомяков, как и в порядке вещей, был оценен при жизни очень немногими, но значение его будет расти с каждым годом. Его слово еще звучит, несется через современные поколения к поколениям грядущим.» (Из письма И.С. Аксакова графине Блудовой. Вена. 31 октября 1860г.)

Этот эпиграф к серии очерков об Алексее Степановиче Хомякове, как никогда, злободневен в наши «смутные дни, месяцы и годы». Об этом мы беседуем с кандидатом филологических наук Ниной Алексеевной Щегловой, которая была сопредседателем взращенного в 90-е годы ХХ века Хомяковского общества и инициатором проведения Хомяковских чтений.

- Первый вопрос как к филологу о литературном творчестве Алексея Степановича.

- Именно как поэт более всего был известен обществу Хомяков. Поэтическое творчество было одним из видов его служения Богу. Поэтический дар для него – не простая способность писать стихи, но дар пророческий.

Хомяков был посещаем истинным поэтическим вдохновением и бережно к нему относился, как к дару, налагающему на него ответственность перед Богом.

В стихотворении «Сон» Хомяков говорит:

«Я видел сон, как будто я певец,

И что певец пречудное явленье,

И что в певце на всё своё творенье

Всевышний положил венец».

- Богословский труд – «Церковь одна» - Алексей Степанович написал в 1846 году. Это произведение вызвало жаркие споры...

- Неоднозначность оценки объясняется тем, что православие Хомяков не считал устоявшимся. Его взгляд на это четко сформулировал Ю.Самарин: Церковь – не доктрина, не система, не учреждение. Церковь есть главный организм истины и любви, или точнее: истина и любовь, как организм.

В наше время широкого распространения в русской письменности западных учений, особенно важно обратиться к богословию Хомякова. Жалкие возражения и перетолкования не поколеблют того высокого положения, которое сочинения Хомякова занимают заслуженно в русской богословской литературе. Чем дальше, тем больше закрепляется за ним это положение. И наступило время, когда называние Хомякова учителем церкви должно стать общепризнанным.

При тогдашнем господстве западной образованности появление Хомякова – своего рода чудо. Ю.Самарин справедливо считает, что Хомяков с самой молодости настолько всем существом своим принадлежал к Церкви, что ему не могло прийти на ум, хоть в малом, отделиться от ее жизни. Так, будучи двадцатилетним юношей, он строго соблюдал пост в шумном Париже. Делая это, он выделялся из общества всех своих друзей, из которых многие над ним подтрунивали. Он равнялся не по ним, а по тому, что делаю те, которые были для него своими.

Широкое образование, в то время столь связанное с Западом, глубокое знакомство с западными философиями, встречи с такими людьми, как Герцен и его кружок, не вызывали волнения в мыслях Хомякова, а только развивали и укрепляли его церковно-православные убеждения.

И.С. Аксаков отмечает в молодом Хомякове удивительную внутреннюю гармоничность натуры. «В нём поэт не мешал философу, и философ не смущал поэта. Синтез веры и анализ науки уживались вместе, не нарушая прав друг друга. Он презирал веру робкую, которая почила на бездействии мысли, и опасающуюся анализа науки. Он требовал лишь, чтобы этот анализ был доведен до конца».

- Идеи, внесенные в русское общество Хомяковым, положили начало новому направлению.

- Да, но ближайшие единомышленники были слабее его и, в особенности, уступали ему в самом главном – церковности. Ни Аксаков, ни Самарин, ни даже Достоевский не были в такой мере проникнуты учением церкви как он. Поэтому самое главное, над чем он трудился, самое ценное в его трудах о Церкви - проповедь освящения Церковью всего народного быта – остались без дальнейшей разработки в той же сиде и духе.

- И завершающий вопрос о чуде, которого ждем пятнадцатый год, о канонизации праведного Алексия

- В день двухсотлетнего юбилея со дня рождения Алексея Степановича Хомякова мы, члены Хомяковского общества, передали все необходимые документы, составленные и привезенные из Оптиной пустыни, правящему архирею Тульской епархии Алексию.

Когда мы брали Благословление на это начинание у настоятеля храма Рождества Пресвятой Богородицы в Обидимо протоирея Игоря (Корейши), на небе светила радуга – символ доброй и верной дороги.

Беседовал Владимир Фоменко.