Корней Иванович Алексеев (1886, с. Першино Алексинского уезда Тульской губернии – ?), полный Георгиевский кавалер

 

Человек, перед которым стал во фрунт великий князь

 

На мраморные плиты Георгиевского зала московского Кремля золотом занесены имена полных Георгиевских кавалеров всех войн, кроме Первой мировой – увековечить их память помешала революция. А в советские годы помнить о той войне и ее героях было как-то не принято…

 

В августе четырнадцатого 71-й Белевский пехотный полк, встретивший войну на западной границе, в Варшавском военном округе, двинулся в составе 14-го корпуса от Люблина на Перемышль. Целью маневра было отрезать австро-венгерскую армию от Кракова, однако это не удалось. Потерпев кровавое поражение под Красником, русские войска начали отход назад, к Люблину.

 

В двадцатых числах августа бои были особенно жестоки. В одном из них унтер-офицер Алексеев проявил «личную храбрость и неустрашимость при отбитии захваченных неприятелем пулеметов», за что был удостоен георгиевского креста. Благодаря мужеству тысяч таких вот алексеевых тогда, в августе, удалось не только остановить наступающего противника, но и отбросить его.

 

Глубокой осенью Ставка верховного главнокомандующего спустила на фронт директиву о глубоком вторжении в Германию. Близ Вислы русская армия выбила противника из Скавронского массива и взяла более трех тысяч пленных. В этих боях опять отличился, заслужив второго «георгия», Корней Алексеев – и опять при спасении пулемета, по тому времени очень ценного оружия.

 

Две высокие награды за пять месяцев войны – высокий воинский урожай. Правда, и сын пекаря при псарне великого князя Николая Николаевича в селе Першино Алексинского уезда был отнюдь не зеленым новобранцем. На действительную службу Корней Иванович попал в 1907 году уже человеком семейным, с детьми. Остался в армии на сверхсрочную.

 

К началу войны ему исполнилось 28 лет – юношеская горячность в нем успела смениться трезвой расчетливостью, основанной на житейском опыте и хорошей унтер-офицерской подготовке. Подтверждением тому – еще два «георгия», заслуженные на следующий год: в мае 1915-го – за то, что первым бросился в штыковую атаку, в июне – после гибели командира роты принял командование и отбил атаку врага.

 

Положенный полному георгиевскому кавалеру отпуск Алексеев проводил в Першино. Туда же, в Першино, как раз приехал на псовую охоту и великий князь. То-то изумились односельчане, когда при случайной встрече Верховный главнокомандующий вытянулся во фрунт перед их земляком! Пришлось смущенному Корнею Ивановичу разъяснять, что так и должно быть в соответствии с орденским статутом – полного георгиевского кавалера приветствуют отданием чести все военнослужащие, независимо от ранга.

 

О дальнейшей судьбе героя Первой мировой «Тульский биографический словарь» сообщает: «За отличия в боях произведен в подпрапорщики и направлен в школу прапорщиков. С января 1916 – прапорщик, младший офицер роты. Штабс-капитан 71-го пехотного Белевского полка Алексеев погиб в июле 1917 на Двинском плацдарме, в штурмовой атаке на германские окопы».

 

Однако алексинский краевед Константин Гостюхин выяснил, что эта информация неточна. По его данным, Корней Иванович остался в живых, в гражданскую воевал у Ворошилова, был награжден именным оружием, а в 1921 году вернулся в родное село.

 

Бывший штабс-капитан работал в колхозе пчеловодом и сторожем сада, подрабатывал жестянщиком. Жена его умерла, женился во второй раз. К 1937 году в семье было семеро детей. Алексеев едва успел отметить пятидесятилетие, когда за ним пришли.

 

«На допросах Корней Иванович совершил свой последний подвиг, может быть, самый трудный, – отмечает Гостюхин. – Хотя и был арестован по доносу своих же односельчан, но сам никого не сдал, никого за собой не потянул, ни в чем себя виновным не признал.

 

«Тройка» присудила кавалеру стандартный набор: участник кулацкой контрреволюционной группы и антисоветская агитация, приговор – 10 лет лагерей. Больше никто из родных и никогда его больше не увидел. Пришло, правда, одно письмо из лагеря в далеком Комсомольске-на-Амуре. В этом первом и последнем письме Корней Иванович старался как-то успокоить своих домашних, писал, что, дескать, живой и даже застарелую язву желудка залечил. Видимо, голодом лечил. Так и сгинул бесследно Корней Иванович Алексеев в северных лагерях».

 

Реабилитировали полного георгиевского кавалера только в январе 1989 года. Никого из его семьи в Першине уже не осталось…

 

 

Подготовил Валерий РУДЕНКО